zamglavred (zamglavred) wrote in nicholas_i,
zamglavred
zamglavred
nicholas_i

Categories:

Вечные идолы оппозиции

Среди сюжетов истории России найдется не так много тем, которые по степени популярно-сти и изученности могут соперничать с темой движения декабристов. За последние полтора столетия вышла масса публицистических статей, научной и художественной литературы, посвященной данному сюжету. При этом история этого политического движения с самого начала стала источником всевозможных мифов как социокультурного, так и политического свойства, которые не только повлияли и на ее научное изучение, но и определили содержа-ние обобщенного, идеализированного образа «декабриста» в современном массовом созна-нии.
Несколько угасший в 1990-е годы интерес к участникам событий 1825 года с новой силой вспыхнул в начале XXI века. «Юбилейные» 2000-й, 2005-й и 2010-й годы дали повод не только для проведения многих научных коференций, но и были ознаменованы рядом пуб-личных политических акций, участники которых либо напрямую заявляли о себе, как о «продолжателях дела декабристов», либо (что происходило гораздо чаще) косвенно связыва-лись с декабристами в рамках подачи этих событий в СМИ. Особенно мощно такая связь подчеркивалась при освещении и анализе протестных акций декабря 2010 года на Манежной площади в Москве, и пост-выборных митингов декабря 2011 года в Москве и Санкт-Петербурге (последних даже пытались официально презентовать, как «декабристов 2.0»). Таким образом, вокруг участников событий, имевших конкретные и вполне современные причины, создавался своеобразный романтический ореол. Фактически, сравнение с декабристами не только значительно усиливало массовую симпатию к протестующим, но и придавало их протестам своеобразную легитимность, а их действия вдруг обретали в глазах читателей и зрителей почти двухвековую историю.
Необходимо отметить, что подобная массовая симпатия к «декабристам» в кавычках и без сегодня имеет место далеко не только в российских столицах. Так в большинстве городов Сибири, декабристская тема не только важная часть городской топонимики (именами Рылеева, Волконского, Трубецкого и др. названы десятки улиц, площадей, скверов), но и акту-альный повод для монументального искусства. Речь идет как о сохранении музеев и памятников советской эпохи, Так и о новых сооружениях. Только в последние годы были торжественно открыты памятники женам декабристов в Тобольске (2008), Чите (2001), Иркутске (2011), принято официальное решение о строительстве новых памятников декабристам в Иркутске и Кургане. Монументальная композиция З.Церетели на ту же тему регулярно предлагается для установки в одном из городов Сибири с 2008 года. Большой общественный резонанс вызвала возможность (только возможность!) возвращения Русской Православной церкви старейшего Михаило-Архангельского храма Читы, являющегося памятником деревянного зодчества XVIII века, но до сих пор обозначаемого на картах города, как «церковь декабристов» с музейной экспозицией соответствующего содержания .
Вообще, в большинстве провинциальных городов России тема памяти о декабристах крайне тесно переплетена с такими важнейшими темами, как память о войне 1812 года, память о Пушкине и «золотом веке русской культуры», память о быте и традициях русского дворян-ства XIX века. Часто происходит прямая подмена, и декабризм из исторического эпизода в контексте вышеприведенной тематики превращается в ее центральный, неотъемлемый эле-мент. На основании популяризации позиций таких советских ученых, как П.Е. Щеголев, М.Ю. Лотман, Н.Я Эйдельман, опиравшихся в своих ценностных предпочтениях на весьма пристрастную и субъективную публицистику А.И. Герцена и Н.П. Огарева, декабристы вос-принимаются не просто как «типичные представители дворянской элиты» первой половины XIX века (хотя и эта «типичность» весьма спорна), но как «лучшие люди старой России», как «эталон» благородства, чести, нравственности.
По существу, мы имеем дело с квазирелигиозным почитанием декабристов, подспудно пере-растающим в своеобразную гражданскую религию «декабризма». И если в советское время этот культ имел официально ограниченный характер (декабристы почитались лишь, как предшественники других, более революционных движений), то сегодня на фоне негативного отношения массового сознания к террористам-народовольцам, а, тем более, к деятелям революций начала ХХ века, культ декабристов, как «борцов за свободу и просвещенных мучеников за народ» значительно усиливает свои позиции.
Механизмы складывания данного культа довольно активно исследуются . При этом удивляет отсутствие систематического научного внимания к его проявлениям в современных СМИ. Особую тревогу вызывает консенсус «по декабристскому вопросу» самых разных общественных движений, буквально, у нас на глазах складывающийся на базе совместной оппозиции существующему российскому государственному порядку. Либералы-западники, левые революционеры и даже часть национал-радикалов, расходясь между собой практически по всем вопросам развития России, проявляют трогательное единство в почитании вклада декабристов в политическую историю страны.
Наиболее заметной и обоснованной при этом выглядит либеральная версия «декабризма», в общих чертах сложившаяся еще в публицистике пореформенной России XIX века и полу-чившая новое дыхание в эпоху диссидентства 1960-70-х, когда декабристский культ продви-гали не только научно-популярные работы Эйдельмана и Лотмана, но и стихи А.А. Галича, Б.Ш. Окуджавы, Д.С. Самойлова, А.М. Городницкого, фильм В.Я. Мотыля и другие художе-ственные произведения.

Представляя современным читателям радикальный вариант этой трактовки, известный советолог А.Л. Янов, в частности, пишет в своем постоянном блоге на проекте «Сноб», финансируемого небезызвестным М.Д. Прохоровым: «…Прорубая свое окно, Петр круто развернул лишь культурно-политическую ориентацию страны. Социальная ее структура осталась и после него старой, по сути, московитской. По-давляющее большинство населения как было, так и осталось в рабстве. Россия оказапась ра-зодранной надвое, обреченной жить сразу в двух временных измерениях. Образованное меньшинство, перепрыгнув одним скачком через московитскую пропасть, вписалось в со-временную европейскую жизнь, а мужицкая Россия так и не вышла из средневековья…
Первыми, кто прозрел, кто ясно увидел этот смертельный изъян петровской России, кто на-шел в себе мужество восстать против всеобщей слепоты и поставил себе практическую задачу воссоединить расколотую страну, были декабристы. В этом, собственно, и состоит их действительная роль в истории русского самосознания. Они, в отличие от большинства со-временников, понимали, что спасти страну можно лишь одним способом — вовремя унич-тожив мужицкое средневековье. И, конечно, самодержавие как его гаранта» .
Как видим, апология декабризма нужна Янову, чтобы доказать пожелание-утверждение многих поколений российских либералов о том, что Россия может и должна стать «нормальной европейской страной», но этому постоянно «мешают» ее власть и ее народ. Далее Янов сравнивает декабристов ни больше, ни меньше, как с создателями «Декларации независимости» США 1776 года. Как видим, история США, как цитадели либерализма, в его прочтении является образцом для истории России, а сравнение с историческими деятелями США – высшая похвала.
Менее шокирующие и более привычные формы либеральная апология декабризма принима-ет, к примеру, на российском телевидении. Показательно внимание к этой теме в телепро-граммах Н.К. Сванидзе «Суд времени» и «Исторический процесс». Любопытна, в частности, сама постановка темы передачи цикла «Исторический процесс» от 21 марта 2012 года – «Политические заключённые: от декабристов Сенатской площади до декабристов Болотной».
«В декабре 2011 года, - гласит краткий синопсис программы на улицы вышли сотни тысяч людей возмущённых фальсификациями на парламентских выборах и недовольных дейст-вующей властью. Возглавила эти движения внесистемная оппозиция. Они заявили, что в России установлено самодержавие и назвали себя декабристами…» .
По мнению Николая Сванидзе, «классический декабризм это короткое выступление против власти и жесткая реакция власти. Тогда события ограничились рамками одного сословия, нынешний протест меньшинства, как и в XIX веке объективно отражает интересы всех, по-тому что система прессует по всем направлениям от политических свобод до экономической деятельности любого масштаба. Произвол проявляет вся система целиком, и поэтому она делает всех своих жертв политическими» .
Но еще более интересную картину представляют собой итоги одной из передач предшест-вующего цикла Сванидзе «Суд времени» от 09-10 декабря 2010 года «Декабристы: полити-ческие честолюбцы или передовая часть российской элиты?». Несмотря на то, что Сванидзе с уже известной нам позицией (вряд ли она существенно изменилась в течение следующего года) играл в передаче роль «третейского судьи» и практически не давал собственных оценок декабризма, утверждение «Декабристы - передовая часть российской элиты» собрало рекордные 93% голосов телезрителей. Еще бы, ведь защиту этого тезиса в передаче осуществлял формальный антагонист Сванидзе, известный лидер левого движения, просоветский публицист и правый социалист С.Е. Кургинян.
Ожесточенно возражая либеральным трактовкам русской истории в других передачах цикла, Кургинян, в данном случае, выступил апологетом декабристов с левых позиций: «Это были люди, стремившиеся решить самую насущную задачу России – отмену крепостного права. С отменой крепостного права уже на тот момент была колоссальная задержка. Его надо было отменять. Все остальные методы были использованы в значительной степени. Как известно, есть революционный метод, да. Если задача не решается другим методом, она решается ре-волюционно…
Второе. Они любили народ. Они страдали по этому народу. Это была та часть нашей, если хотите, интеллигенции, дворянской интеллигенции, которая породила начала народолюбия, бесконечной заботы о народном благе… И нельзя в них кидать камень. Эти люди – святые, при всех их недостатках» .
Употребление эпитета «святые», явственно указывает на религиозное отношение к обсуж-даемому предмету. В своем заключительном слове Кургинян еще усиливает религиозную составляющую: «Любите народ, если вы элита! Служите ему и осуществляйте вовремя исто-рические преобразования. И тогда вы будете на этом и на том свете – благословлены!»
Не менее апологетические позиции по декабризму занимают и оппоненты Кургиняна в левом лагере. «Сейчас в России укрепляется авторитаризм, процветает чиновничий произвол, поэтому ценности декабризма актуальны не меньше, чем 180 лет назад; их воплощает левая оппозиция. Декабристы вдохновляют нас на бой за демократию и социализм, как вдохновляли они на этот бой русских революционеров начала XX века. И мы вышли на площадь, чтобы почтить память первых русских революционеров» , - это цитата из листовки, раздававшейся в Санкт-Петербурге 14 декабря 2005 года молодыми социалистами из Движения сопротивления имени Петра Алексеева, Федерации социалистической молодежи и Комитета единых действий в защиту социально-трудовых прав граждан.
"Долой самодержавие!", "Свобода, равенство, братство", "Нет цензуре!", "Всем равные пра-ва!", "Декабристы, Герцен, социализм", "Они разбудили нас", "Мы разбудим вас" – лозунги на груди замерзших оппозиционеров привлекали внимание прохожих, отмечают СМИ.
Проходит несколько лет, и один из идеологов радикальной организации «Левый фронт» Алексей Сахнин прямо и без кавычек описывает будущее своего движения, как «Три программы движения декабристов» . Стоит напомнить, что один из вождей оппозиции-2012, лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов (С.С. Тютюкин) еще в 2009 году отличился прове-дением несанкционированного митинга у здания РЖД в знак протеста против возможного возвращения Ленинградскому вокзалу Москвы исторического наименования Николаевский. Одним из главных лозунгов акции стал: «Не дадим увековечить память палача декабри-стов!» .
Как видим, левизна и антилиберализм не являются препятствием для поклонения декабри-стам. Однако, настоящей сенсацией выглядит, когда последователями декабристов объявля-ет себя часть современных русских националистов. Между тем, программная статья одного из идеологов Национально-демократической партии России, научного редактора журнала «Вопросы национализма» С.М. Сергеева была опубликована во втором номере этого журнала еще в 2010 году .
«Только сегодня мы начинаем понимать уникальное место декабристов в истории русского национализма. Во-первых, они в своем мировоззрении органично соединили идею демокра-тии и идею национальной самобытности. Во-вторых, они выступили как действенная, само-стоятельная политическая сила во имя реализации своих идеалов. Собственно, таким и дол-жен быть любой нормальный национализм», - утверждает Сергеев.
Комментируя политические события в России последних месяцев, он заходит еще дальше и утверждает не только историческую преемственность, но и идейное единство оппозиции 1825 года с оппозицией 2011 и 2012 годов. «Сломать структуру неподконтрольной обществу власти, ликвидировать неосословные перегородки возможно только тогда, когда в России не на словах, а на деле сувереном станет русская политическая нация. К этому стремились декабристы 1825-го, этого – сознательно или бессознательно - взыскуют декабристы 2010-го и 2011-го », - заявляет национал-демократ.
«И тогда, и сегодня, - продолжает он. - перед русским декабризмом стояла одна и та же зада-ча – создание в России русского национального демократического государства . И тогда, и сегодня главным противником этого проекта была неподконтрольная обществу авторитарная власть, воспринимающая Россию как свою вотчину, а русских как своих безропотных подданных» .
«Для декабристов Сенатской, как и для декабристов Манежной, русская тема была главной. Вильгельм Кюхельбекер, нерусский по крови, но русский по духу признавался, что главной причиной, вовлекшей его в Общество, было страстное желание сделать русских великими и счастливыми», - восклицает Сергеев . Довольно сложно понять, правда, почему русские более обязаны своим счастьем и величием преподавателю иностранных языков в отставке Вильгельму Кюхельбекеру, а не, к примеру, руководителю одного из крупных партизанских отрядов 1812 года и первому коменданту послепожарной Москвы Александру Бенкендорфу? Неочевидно также, кто из них был более «русским по духу»?
Эта поистине религиозная аргументация не может скрыть от нас того, что в своих выводах относительно российской государственности наши новые «национал-демократы» практически смыкаются не только с либералами, типа Сванидзе, но и с такими «специалистами по России», как Ричард Пайпс или Джордж Сорос (напомним здесь, что именно Фонд Сороса одним из первых активизировал возрождение массового интереса к декабристской тематике, профинансировав в конце 1990-х комплексную программу «Первенцы свободы»).
Еще более интересным представляется, что доцент Высшей школы экономики, историк Сер-геев объединяется в апологии декабризма с одним из фаворитов научно-издательских про-грамм той же школы, лауреатом троцкистской Дойчеровской премии, директором Института глобализации и социальных движений Б.Ю. Кагарлицким. Причем, делает это, ни словом не упоминая о лево-марксистском коллеге.
В своих книгах «Периферийная империя»(2009) (первое, малоизвестное издание этой книги было осуществлено в 2003 году скандальным, проповедующим идеалы «постгуманизма» издательством «Ультра.Культура» при содействии фонда М.Б. Ходорковского «Новая цивилизация») и «От империй к империализму» (2010) Кагарлицкий осуществляет оригинальный анализ истории России и мира. Это единственный пока пример применения к российскому материалу метода "миросистемного анализа", основанного Иммануилом Валлерстайном, Самиром Амином и Андре Гундер Франком. По словам издателей, книги Кагарлицкого «возвращают русскую историю в контекст общеевропейского социально-экономического процесса, показывая, что развитие страны не только не было изолированным или «ненормальным», а, напротив, являлось органической и необходимой частью эволюции, которую проходила вся Европа». Автор утверждает, что принципиальная особенность России состоит не в том, что она развивалась отдельно от остального мира или иначе, чем он, а в парадоксальном соединении периферийного развития капитализма с формированием сильного самостоятельного государства, ставшего важным элементом в системе европейских империй .
Интерпретируя движение декабристов, как «открывавшуюся перед страной историческую возможность – модернизировав общественный порядок, сломать логику периферийного раз-вития и превратить Россию в полноценную европейскую державу, имеющую не просто большую армию, но и самостоятельную и сильную экономику», - Кагарлицкий также утвер-ждает, что «восстание 1825 года трагично не потому, что это был заведомо обреченный на провал первый героический шаг, а потому что оно представляло собой упущенную, но ре-альную историческую возможность для России соскочить с пути периферийного развития» .
Как видим, Кагарлицкому, несмотря на принципиально иную методологию, также не удается избегнуть обаяния декабристского мифа. Провозглашая себя, «прежде всего, экономистом», он (как и все вышеперечисленные поклонники декабристов) сочувствует социально-революционным целям их движения (отмена крепостного права, политические реформы, модернизация и т.п.) При этом Кагарлицкий делает важное дополнение: «В определенном смысле движение декабристов стало прообразом целого ряда военно-революционных движений и радикальных офицерских заговоров в странах периферии – от «младотурков» в Оттоманской империи до антиимпериалистических военных переворотов в арабских и африканских странах XX века и левых военных деятелей Латинской Америки (включая Хуана Веласко Альварадо в Перу и Уго Чавеса в Венесуэле)» .
Именно это дополнение позволяет понять не только причины «живучести» декабристской романтической мифологии в России XIX-XX вв., но и подвергнуть сомнению предшествующие аргументы самого Кагарлицкого и прочих мечтателей о «мировой революции». В самом деле, какому же конкретно из «ряда военно-революционных движений и радикальных офицерских заговоров в странах периферии» в итоге удалось «сломать логику периферийного развития и превратить свою страну в полноценную европейскую державу»? Да и насколько оправдана периферийная «гонка за лидером»? Ведь создатели метода «миросистемного анализа» изначально предлагали странам периферии, отказавшись от утопий «догоняющего развития», найти, осознать и отстоять свое, незаменимое место в глобальной экономике. Пусть и периферийное.
Но, похоже, романтики декабризма ни в 1825-м, ни в 2011-м году оказываются просто не готовы принять свою «периферийность», как возможность иного. За минувшие годы специалисты из самых разных идейных лагерей весьма глубоко изучили общественно-политическую подоплеку восстания 14 декабря 1825 г. в Санкт-Петербурге и предшествовавших ему событий и процессов. Их принято интерпретировать, как первое в России открытое вооруженное выступление против самодержавия и крепостничества и фактическое начало русского освободительного движения. Достаточно тщательно на сегодняшний день изучено и социально-экономическое развитие России той эпохи. Правда, нужно признать, значительная часть выводов данных исследований в силу своего «антикрепостнического» пафоса, к сожалению, носит несколько однобокий характер. Здесь, как и в других случаях, делая упор на «феодальную отсталость» российской экономики и экономической политики, исследователи почему-то уделяют мало внимания фактам, свидетельствовавшим как о необъявленных экономических войнах «более развитых» стран против России, так и о реальной борьбе официального государственного руководства Российской Империи за экономический суверенитет своей страны.
Однако, глобальный контекст как российских социально-экономических проблем первой половины XIX века, так и, непосредственно, движения декабристов достаточно редко попадает в поле зрения историков...
из доклада: "Восстание декабристов в контексте глобальных проблем первой половины XIX века и современная политическая мифология"
на международной научной конференции «Российская государственность и современность: проблемы идентичности и исторической преемственности»
полностью опубликовано здесь
Tags: Бенкендорф, декабристы, память, персоны, пиар, политика, спорные вопросы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments