Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

imperia

К императорскому тезоименитству

Ковчежец с частицей Мощей Николая Чудотворца хранящийся в Свято-Никольском Соборе города Брюсселя.

На обратной стороне ковчежца надпись:
"Ковчежец Сей с частицею Мощей Св. Николая Чудотворца подаренный Графу Блудову во время его посольства 1847 года в Рим для Заключения Конкордата находился у постели Императора николая Павловича во всю последнюю ночь его жизни до кончины его. 18го февраля 1855 года."

История этого ковчежца весьма замечательна. В 1847 году граф Блудов был в Риме, где заключался конкордат между Российской Империей и Ватиканом. Там ему был подарен папой римским этот ковчег с частицею мощей святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских. По возвращению в Петербург Блудов преподнес этот мощевик императору Николаю I, чьим небесным покровителем и был святитель Николай. Этот ковчежец находился у императора до последнего дня его жизни и был найден под подушкой усопшего. В канцелярии Двора было решено вернуть мощевик семье дарителя, к тому времени уже сыну Блудова – тайному советнику графу Андрею Дмитриевичу Блудову, который в это время назначался российским посланником при английском дворе в Лондон. После Лондона Блудова назначили в Брюссель, где он благословил этим ковчегом свою дочь Анну на брак и, уже последняя завещала передать мощи святителя Николая в храм.  

Меткие мысли А.С. Хомякова


А.С. Хомяков

«Воспитание в умственном и духовном смысле начинается так же рано, как и физическое. Самые первые зачатки его, передаваемые посредством слова, чувства, привычки и т.д., имеют уже бесконечное влияние на его дальнейшее развитие. Строй ума у ребенка, которого первые слова были: Бог, тятя, мама, будет не таков, как у ребенка, которого первые слова были деньги, наряд или выгода».
Хомяков А.С. Об общественном воспитании // Собр. Соч. 1900 Т.1. С. 351

Collapse )

(no subject)

Пушкин и Николай: два взгляда на Пугачева

Равносильное приказанию редакторское пожелание Николая Павловича переименовать труд Пушкина из «истории Пугачева» в «Историю пугачевского бунта» дошло до нас благодаря письму к министру финансов (а по совместительству еще и писателю) графу Е.Ф.Канкрину от чиновника этого богоспасаемого ведомства Ф. П. Вронченко («Русский Архив» 1890, № 5, стр. 99). А посему воспроизвести его дословно не представляется возможным. Однако глубокий, если не сказать глубочайший смысл редакторской правки, понятен.

Для Царя – да еще Православного, всякий бунт против государства, отягощенный самозванством и грозивший самим устоям Державы, - несомненное и абсолютное зло. Но политическая составляющая» это еще полдела, да и сам Царь, издавая Пушкина и выделив ему по сути беспроцентную ссуду, пытался напомнить ретивым крепостникам о шаткости и зыбкости их привычного, «вольготно-комфортного» и казавшегося совершенно «естественным» жития-бытия.

Пугачев для Николая был еще и другим ЗЛОМ.

Несомненно, зная историю пугачевщины не только «от Пушкина», Николай Павлович не мог не видеть в ней и проявления глубочайшего нравственно-религиозного кризиса. Недаром же он «рекомендовал» удалить из труда Пушкина эпизод с оскверненным храмом. Пугачевщина – это еще и разгул стихии, сметающей на своем пути все устои нравственности и человечности, хотя, конечно, даже на внутренней войне милосердие стучится порой даже в сердца закоренелых злодеев. Это – «час зверя». Хорошо известно, что внутренние войны сопровождаются гораздо большими жестокостями, нежели войны «внешние».

Однако и это еще не самое главное. Несомненно, Царь как глубоко верующий православный человек глядел на вещи еще глубже. Не мог не глядеть, памятуя о глубочайшей по СМЫСЛУ фразе подследственного Емельяна Пугачева: «Бог решил наказать Россию через моё окаянство».

Воистину, не человек произносит порой те или иные слова, но дух в нем обретающийся! Так было и в случае с Георгием Жуковым, когда на реплику Кейтеля «это мы, немцы, научили вас воевать», тот ответил: «А мы, русские, вас от этого ОТУЧИМ!»

Давайте вдумаемся в слова Пугачева, зафиксированные педантичным следствием. Да, конечно, это могло быть и бравадой, и «кривляньем», и бессильной угрозой и Бог знает, чем еще – мы все равно не имеем возможности реконструировать, что имел в виду подследственный Е.Пугачев. Вдумаемся однако в СМЫСЛ сказанного им, который не мог не поразить ни Николая, ни Пушкина.

 

Collapse )
грусть

Государь и смерть Пушкина в свете церковной проповеди

               ...Когда Арендт с вечера отправился во дворец, то Государя не застал. Около полуночи он получает от Государя повеление немедленно ехать к умирающему прочитать ему письмо, собственноручно Государем к нему написанное, и тотчас обо всем донести. «Я не лягу, я буду ждать», – приказывал государь Арендту. Письмо же приказано было возвратить. И что же стояло в этом письме! «Если Бог не велит нам более увидеться, посылаю тебе мое прощение и вместе мой совет: исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я беру их на свое попечение».
Какой трогательный конец земной связи между царем и тем, кого он когда-то отечески присвоил и кого до последней минуты не покинул! Как много прекрасного, человеческого в этом порыве, в этой поспешности захватить душу поэта на отлете, очистить ее для будущей жизни и ободрить последним земным утешением. «Я не лягу, я буду ждать!» О чем же он думал в эти минуты ожидания? Где он был своею мыслью? О, конечно, перед постелью умирающего, его добрым земным гением, его духовным отцом, его примирителем с небом и собою.
Когда Арендт прочитал поэту письмо Государя, то он вместо ответа поцеловал письмо и долго не выпускал из рук; но Арендт не мог ему оставить письмо. Несколько раз умирающий повторял: «Отдайте мне это письмо, я хочу умереть с ним. Письмо! где письмо?» Арендт успокоил его обещанием испросить на то позволения у Государя. Это произошло ночью.
В 8 часов утра 28 января Арендт опять прибыл. В его присутствие прибыл и священник, именно о. Петр, что в Конюшенной. Страдалец исповедался и причастился с глубоким чувством, уверяет Жуковский. Князю Вяземскому духовник говорил со слезами о благочестии, с коим умирающий исполнил долг христианский. Надобно заметить, что во все время, до самого конца, мысли его были светлы и память свежа. Он призвал своего секунданта и продиктовал ему записку о некоторых долгах своих. Это его, однако, изнурило, и после он уже не мог сделать никаких других распоряжений.
Потом говорит: «Жену! Позовите жену!» – Этой прощальной минуты описать нельзя. Потом потребовал детей; они спали; их привели и принесли к нему полусонных. Он на каждого оборачивал глаза молча, клал ему на голову руку, крестил и потом движением руки отсылал прочь. «Кто здесь?» – спросил он. Назвали Жуковского и Вяземского. «Позовите», – сказал он слабым голосом. Жуковский подошел, взял его похолодевшую, протянутую к нему руку и поцеловал. Сказать ему Жуковский ничего не мог от волнения. Умирающий махнул рукою, и Жуковский отошел, но чрез минуту возвратился к его постели и спросил: «Может быть, увижу Государя; что мне сказать ему от тебя?» – «Скажи, – отвечал умирающий, – что Collapse )
imperia

Николай I и Киев


Император Всероссийский Николай I
Император Всероссийский Николай I

«Я Николая I ставлю выше Петра I. Для него неизмеримо дороже были православная вера и священные заветы нашей истории, чем для Петра… Император Николай Павлович всем сердцем был предан всему чистокровному русскому и в особенности тому, что стоит во главе и основании русского народа и царства – православной вере. То был истинно православный, глубоко верующий русский царь», – так отозвался о деятельности этого государя митрополит Киевский и Галицкий Платон (Городецкий).

«Киев – колыбель святой веры наших предков и вместе с сим первый свидетель их гражданской самобытности», – сказано в высочайшем указе императора Николая Павловича об учреждении Университета святого Владимира от 8 ноября 1833 года. «Киев – Иерусалим земли русской», – начертано в рескрипте императора Александра Николаевича 26 августа 1856 года на имя митрополита Киевского и Галицкого Филарета. Таково значение Киева по определению двух русских императоров, любивших святую Русь и ее древнейшую столицу.
При императоре Николае Павловиче Российская империя побеждала многих врагов – и внешних, и внутренних. Вот в чем причина порождения чудовищного мифа о Николае «Палкине» – самодуре, реакционере, душителе свобод. Миф этот, очевидно созданный иноверцами, да вполне возможно, что еще и за границами православной Руси, очень и очень живуч, несмотря на все попытки доказать обратное. Остается обратиться к непреложным фактам, зафиксированным в официальных документах, эпистолярном наследии современников этого великого государственного деятеля.
Здесь я умышленно не стану говорить о предпосылках и причинно-следственных связях попытки государственного переворота 1825 года, который мог привести к уничтожению православной Руси, и о роли в его подавлении взошедшего на престол Николая. Также мне не хочется разбираться в том, прав или не прав был царь, казнив пятерых заговорщиков и отправив несколько десятков преступников в Сибирь. Манифестом от 13 июля 1826 года государь запретил вменять родственникам осужденных их родство не только в вину, но и даже просто в укор: «Сие запрещает закон гражданский и более еще претит закон христианский». Что ж, государь был, прежде всего, глубоко воцерковленным человеком и-таки смягчил, как мог, наказание за страшный братоубийственный грех. Так же поступал он и в других случаях, когда требовалось восстанавливать справедливость.
В мою задачу не входит ни восторгаться полководческим гением Николая, ни изливать хулу на его возможные просчеты при руководстве столь тяжелой во всех отношениях державой. Для этого существуют другие издания как левого, так и правого толка. Мы же поговорим о вечном, о том, Collapse )
Моё лицо когда я счастлив

День гимна.

Originally published at Дмитрий Панкратов. You can comment here or there.

Алексей Фёдорович Львов19 декабря (6 декабря по ст. стилю) 1833 года в день именин императора Николая I в Москве, в Большом театре, состоялось первое публичное исполнение музыкального сочинения ротмистра кавалергардов Алексея Федоровича Львова — российского гимна. В торжественном представлении принимали участие театральные хоры с оркестром, а также полковые музыканты общим числом до 500 человек. Собравшаяся публика встретила гимн восторженно.

Испокон веку во время государственных торжеств в России исполнялись только православные песнопения, на смену которым в петровскую эпоху пришли особые торжественные песни — виватные канты (от латинского vivat — «да здравствует»). При Екатерине II блистательные суворовские победы отмечали полонезом «Гром победы раздавайся» (авторы — Осип Козловский и Гавриил Державин), а в 1816 году Александр I официально утвердил гимном империи «Молитву русских». В его основу были положены музыка и текст (перевод Василия Жуковского) британского государственного гимна «Боже, храни короля».

В августе 1833 года император Николай I пожелал, чтобы Россия имела свой народный гимн. Сочинить его он поручил сыну директора Придворной певческой капеллы Львову, которого хорошо узнал во время своих поездок, когда Львов, исполнявший обязанности секретаря шефа жандармов Александра Бенкендорфа, сопровождал государя вместе со своим начальником. Задача увлекла 35-летнего Львова, хотя и показалась ему очень трудной: «Я чувствовал надобность сочинить гимн величественный, сильный, чувствительный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа, от ученого до невежды». В момент озарения мелодия была записана за несколько минут, к которой Жуковский написал новый вариант «Молитвы». Исполненный сначала придворным хором гимн вызвал восхищение императора, а после восторженного приема в Большом театре он подлежал обязательному исполнению в качестве государственного гимна на торжествах, парадах, утренних и вечерних молитвах в армии, при освящении знамен, посещении императорской четой театров и пр. Львов был награжден золотой, осыпанной бриллиантами табакеркой с портретом императора, а слова «Боже, царя храни!» внесли в его фамильный герб.


 

 


Гимн Российской Империи «Боже, царя храни» (1833-1917 г.г., музыка А.Ф.Львова – слова В.А.Жуковского).

После велопрогулки.

Нашлись грозныя стихи.

  • Нашла тут на необъятных сетевых просторах эмммм...стихи что ли? Во всяком случае, сие было зарифмовано. Стихотворение называется "Открытое письмо Николаю Палкину", не более того. Стихи плохие, прямо скажем, г*вённые. Сразу видно - поэт сначала выдумывал последние две строки, казавшиеся ему типа хлёсткими и крутыми, а потом уже подгонял под свои строки-лозунги всё остальное.
    "...Чёртов император Коля Палкин,
    Крест ты наш, убожество, позор!"

    Под cut-ом - весь шедевр целиком.

    Collapse )
  • cig_2006

    Вел. кн. Константин и реформа российского герба

    «"Замечания на рисунок Императорского морского штандарта" были подготовлены Великим князем и генерал-адмиралом Константином Николаевичем (1827-1892) по запросу из Министерства императорского двора, представившего ему проект штандарта для консультаций.
    Процедура тут же вышла за рамки чисто технического согласования: собственно штандарту в «Замечаниях…» оказалось уделено не более трех строк, основное же содержание отзыва составила критика геральдических и художественных особенностей только что реформированного герба империи, которую Константин повел с позиций великорусского православного патриота:
    "Неужели возможно, чтобы по выставлению Германского ученого, очевидно вовсе не знакомого с духом Русской и Православной старины, Государь при вступлении на престол изменил Российский государственный герб, дошедший до него веками и принял тот, который был установлен самозванцем Лже-Дмитрием, которого Православная церковь ежегодно проклинает?.."

    Это письмо Константина всегда меня страшно умиляло: по рождению автор - немец 999-ой пробы:)

    Полностью переписка сыновей Николая по поводу государственного герба - здесь:
    http://sovet.geraldika.ru/article/2110